Интонация (от латинского «интоно» — «гром­ко произношу») — в широком смысле: вопло­щение художестсенного образа в музыкаль­ных звуках. Ее называют душой музыки, ос­новой музыкального мышления и общения.

Как она устроена? Подобно слову, интона­ция — единство звука и смысла. Но и звук, и смысл, и характер их связи радикально отлич­ны в слове и интонации. Звуковой материал слова — строго ограниченный набор фонем. Можно сказать, что фонема — основная еди­ница звукового строя языка, предельный эле­мент, выделяемый линейным членением речи. Музыкальная интонация опирается на звук во всей полноте его свойств. Вместо несколь­ких десятков фонем здесь бесконечные темб­ровые оттенки, способы артикуляции, разли­чие темпа, ритмических рисунков, уровней громкости, меняемых во времени. Слово назы­вает явление, интонация же заставляет ощу­тить и пережить его.

Музыкальная интонация черпает свою выра­

134

Энциклопедический словарь юного музыканта

зительность из многих источников. Один из самых богатых — речевая интонация. Пред­ставим беседу на незнакомом языке. Что можно узнать из нее? Оказывается, очень многое. Можно узнать о том, кто говорит: ребенок, взрослый, девушка, старик, как они друг к другу относятся. Можно узнать о харак­тере и темпераменте участников разговора, об их физическом и эмоциональном состоянии — усталости или возбуждении, гневе или печали. О тоне говорящего: просит ли он, или же рас­сказывает о сокровенном. Почувствуем мы и атмосферу беседы, ее эмоциональный настрой.

Все эти разнообразные связи с речевым опы­том использовали музыканты, иногда непро­извольно, но часто и вполне сознательно. Еще в 1581 г. лютнист Винченцо Галилей, отец знаменитого астронома Галилео Галилея, на­стойчиво советовал композиторам прислуши­ваться к тому, как речевая интонация отражает характеры и чувства людей, социально-пси­хологические отношения, а затем претворять услышанное в музыке. Совет не пропал да­ром: «Флорентийской камерате» — кружку музыкантов и поэтов, участником которого был Галилей, — человечество обязано рожде­нием жанра оперы с ее новым, более жизнен­ным типом интонирования. Впоследствии тем же путем вслушивания в музыку речи осознан­но шли многие композиторы, среди них — А. С. Даргомыжский, М. П. Мусоргский.

Музыкальная интонация опирается на спе­цифические средства гармонии, лада, метра, которые музыкально ее организуют. Другая опора музыкальной интонации — жесты, дви­жения, «немые интонации тела», как их назвал выдающийся советский музыковед Б. В. Асафь­ев. Способность музыки точно воспроизводить самые разные движения — бурные, мощные, грандиозные, угловатые, раскованные — пора­зительна. Вот несколько примеров: вкрадчи­вые движения кошки, неуклюже переваливаю­щаяся походка утки — в симфонической сказ­ке С. С. Прокофьева «Петя и волк», неслыш­но плывущий шаг патера Лоренцо, спотыкаю­щиеся движения смертельно раненного Мер­куцио — в его же балете «Ромео и Джульетта».

Музыкальное искусство опирается и на свой собственный многовековой опыт интонацион­ного выражения. Простейшие интонации ти­пизировались в обобщенные интонации музы­кальных жанров и стилей. Например, интона­ция скорби — в арии «ламенто», арии плача, характерной для ранней оперы эпохи барок­ко. Иная интонация — в музыкальной элегии сентиментализма: печаль ее легка и просвет­ленна. Безошибочно различаются на слух ин­тонации тревожно-напряженной баллады и безмятежной пасторали, эпической былины и лирически восторженной поэмы, торжествен­ного гимна, возвышенного хорала и удалого гопака.

У каждого композитора свой интонационный почерк. Один — у И. С. Баха, другой — у В. А. Моцарта, третий — у Прокофьева. И ис­торический стиль тоже обладает интонацион­ной неповторимостью. Наполненная разоча­рованием, томящаяся по недостижимому идеа­лу интонация романтической музыки непохо­жа, например, на живую, общительную, склонную к игре и неожиданностям интона­ционную манеру музыки середины XVIII в.

От первых звуков колыбельной интонация ведет человека ко все более глубокому пони­манию жизни, воплощенной в музыке.

Слово «интонация» иногда понимается в бо­лее узком значении. Говорят, например, о чис­той или фальшивой интонации. Здесь имеют­ся в виду тончайшие оттенки высоты, града­ции, возникающие в процессе исполнения.